Сердце ворона  - Анастасия Логинова

Он встретил ее смехом:

– Ларка… ты все такая же!

Смех у него, пожалуй, изменился, и голос был теперь не такой мальчишески-звонкий. И каким же он стал сильным и высоким: у Лары даже в голове загудело, когда он, подхватив ее за талию, закружил над полом.

А когда поставил наземь, она, наконец, сумела рассмотреть его лучше.

Главное, что изменилось в нем, так это глаза: не было уж той нахальной самоуверенной усмешки. Он стал серьезнее, меж бровей залегла морщинка, а взгляд был полон мучительных раздумий, будто он решал и не мог решить арифметическое упражнение. И стричься он начал по-новому. А уж как лихо зачесывал волосы!.. Именно такие мужчины сопровождали красивых дам на страницах «Paris modes». И одет так, что Лара, спохватившись, скорее отступила назад, чтобы не запачкать его легкую тройку своим вымокшим платьем.

И тогда-то ясно поняла, что он приехал не один. Такой великолепный господин, каким стал Кон, просто обязан сопровождать столь же блистательную даму. Похожую на Даночку. И ведь Дана именно его узнала на рисунке, именно его!

Правда, был еще господин Харди, Данин жених, который совершенно не вписывался в собранную Ларой картину…

Одно она ясно понимала: Кон неспроста явился именно сегодня. В один день с Ордынцевыми. Да еще и после того, как Ворон предупредил о беде.

– Какой же ты стал, Конни… – то ли восхищаясь, то ли сожалея, произнесла Лара вслух.

Но он ее упавшего настроения не заметил, искренне радуясь встрече:

– А вот ты ничуть не изменилась. Ну, ни капли! – Как в детстве он тронул указательным пальцем чуть вздернутый Ларин нос. – Даже привычек своих не забыла: так и знал, что в этот час застану тебя у лодочного сарая!

Надо сказать, Лару это замечание несколько задело: в последний раз они виделись, когда она была подростком – тощим, с острыми локтями и разбитыми коленками. Да еще и обритой наголо, потому как тем летом подхватила где-то вшей, и маменька, разозлившись, просто остригла ей косы. Без лишней скромности Лара считала, что за прошедшие годы она значительно похорошела.

– Я вот тоже теперь вижу, что и ты не очень-то изменился. Вымахал только, как каланча, – ответила она, дерзко прищурившись. И расправила плечи, остро жалея, что не затянута под платьем в корсет, который хоть и мешает дышать да жить, зато показывает, что у нее, как и у прочих девушек, есть грудь. Не такая, конечно, как у Галки, но есть.

Кон же в ответ усмехнулся, но взгляд его оставались по-прежнему сосредоточенным. Как ни надеялась Лара, тот мальчишка из ее детства не показался даже на минуту. Она лгала ему – изменился он очень сильно.

А потом Кон заговорил, и сразу стало понятно, что явился он сюда не только потому, что соскучился.

– Лара, послушай, я чемоданы на вокзале оставил и с Юлией еще не говорил… потому как хотел прежде увидеться с тобою. – Он взял ее за плечи, не позволяя теперь даже взгляда отвести. – У меня к тебе просьба, Лара. Ты помнишь ту ночь, когда мы влезли в усыпальницу Ордынцевых?

– Такое не забывается, Конни, – Лара поежилась и все-таки отвела взгляд. – Я до конца дней буду ее помнить.

– А медальон? – Конни сжал ее плечи сильнее. – Он все еще у тебя?

Наверное, Лара с самого начала знала, что он попросит ее именно об этом. И знала, что в миг, когда она ответит – их дружба кончится.

– Нет, Конни, я его потеряла. Прости.